Антон Владимирович
Я ловлю хариуса почти тридцать лет и постоянно ищу новое сочетание длины удилища и веса шнура. Рыба с лазурным отливом хвостового плавника капризна: иной раз хватает искру из павлиньего пера, иной раз игнорирует самую изысканную коллекцию.
Перед забросом я читаю реку словно партитуру. Ритм перекатов подсказывает темп проводки, оттенок воды намекает на будущий окрас мушки, а разнесённый эхом свист бича-сковородника — местный фольклорный сигнал о ночном потеплении.
Выбор удилища
Для тайги выбираю хлыст класса #3 длиной 270 см. Такой инструмент гасит рывок средневесного хариуса без лишнего усилия в предплечье. При ветре, гуляющем по коридору берёз, беру стеклокомпозит #4: мягкий строй работает как катапульта, поднимая шнур над прибрежными ивами.
Баланс проверяю полевым способом. Устанавливаю катушку, навешиваю шнур, кладу палец на сердцевину пробковой рукояти и ищу точку равновесия. Если вершина клюёт вниз, добавляю алюминиевую пятку-колпачок весом восемь граммов. Такой трюк спасает запястье при многочасовой дождевой смене точек.
Поводки и шнур
Плавающий WF-шнур беру лимонного оттенка: он читается на контрасте с тёмной струёй, но не пугает рыбу, находящуюся на глубине. На конце ставлю полимидный лидкор с КУП = 0,92 — показатель, описывающий отношение веса к вытесняемому объёму. Значение ниже единицы удерживает поводок в верхнем слое, снижая подцеп травы.
Диаметр 0,12 мм использую при спокойной воде, когда русло пенится, перехожу на 0,16 мм фторкарбона. Узлы вяжу «клинч-реверс»: хвост продеваю в петлю дважды, получаю низкопрофильную головку, проходящую через колечки без щелочка. При замене мушек храню отрезки в контейнере с силикагелем, материал не дубеет даже при минусовой температуре.
Мушки сезона
В начале лета хариус жадно бьёт по «Green Butt»: тело из люрекса Chartreuse, ребро — тонкая проволока TMC 0,2 мм, хвост — три булавы из пера марабу. Крыло формирую из CDC-перышек, я называю их «капли утреннего тумана» за перламутровую крошку масла, скрытую в бородках.
К середине августа вода уходит, насекомые мельчают. Я перехожу на микронный «Колаури», придуманной якутскими охотниками. Термин происходит от «kuol-ɑuri» — «пронизанная тенью». Приманка копирует личинку мошки: тело дакимак-даббинга прокалываю золотой канителью, получаю пульсирующую спираль, вызывающую рефлекторный захват.
Для осенних сумерек держу в коробке стример «Северная комета». Он построен на трубке три миллиметра, внутри — свинцовая проволока hydro-cord, снаружи — лососёвый мех огненного окраса. Когда лучи косого солнца ударяют по волокнам, возникает оптический эффект киммерии: отблеск будто выходит изнутри.
Каждую приманку пропитывают раствором колофония и бората натрия, смесь образует ксерогель, защищающий от распушения ворса. Сушу готовые работы в самодельном аэростате: пластиковая банка, в крышке которой вмонтирован мини-вентилятор. Благодаря турбулентному потоку клей полимеризуется за три минуты, запах растворителя улетучивается.
Перед выходом на реку прокалываю губку силиконом, прокладываю ею борозду вдоль лески — гидрофобная плёнка снижает смачивание. Хариус берёт верхнюю мушку резче, подброс возникает без паузы, контакт чувствую пальцем, будто в ладонь ударяет звоночкинекая монета.
При вываживании держу удилище под углом шестьдесят градусов. Губной хрящ у хариуса тонок, излишнее натяжение рискует прорезать его. Поэтому стравливаю шнур через пальцы, используя контактный метод «сопрано»: ритмичные подтяжки сменяются мгновенным отпуском, рыба сдаётся без травм.
На берегу рыба занимает место в садке-пульперии, разработанном для форели. Мелкая ячейка тринадцать миллиметров не ранит чешую, а перфорация стенок вызывает ламинарное обтекание. Благодаря такому решению хариус остаётся свежим до фотографирования и последующего отпуска.
Снасти перевозятся в футляре из кайдекса, внутренняя вставка из микробаллонов гасит вибрацию внедорожника. Катушку фиксирую на клиновой шпоре — при резком торможении шпуля не смещается, перекрёстное наматывание исключено.
Изящная игра искусственной мушки напоминает танец северных огней: лёгкий поворот кисти, и серебро боков хариуса вспыхивает, словно звёздная крошка над тёмной тайгой. Чистый восторг, проверенный десятками рассветов.