Антон Владимирович
Первый майский рассвет встречаю на приглушённом плёсе Керженской пойме. Вода — ещё мутновата, но уже тёплая на ладонь: самка-щука освободилась от икры и теперь яростно ищет калорийный корм. Щучья кровь, словно ртуть, толкает хищницу к краям зарослей, где молодая элодея образует зелёные коридоры.
Сухой ветер гонит рябь, маскируя шум якорного якорца. Чайки визжат, выдавая места, где плотва поджимается к поверхности. Там и кручу лодку. Под килем — 1,3 м, чуть глубже — 1,7 м, такие ямки под стенкой травы превращаются в кормовой ларёк для «крокодилицы».
Выбор акватории
Залог удачи — пауза между половодьем и массовым травостоянием. Ищу участки с латеральным течением: не прямой поток, а «галоп» вдоль кромки кустов, местные зовут его «бурраск» (вихревой струёй сносит слабую рыбёшку к засаде). Сторонюсь наглухо заросших прогалов: там живец забивается в чёртову сеть стеблей, а щука ленится нырять в панцирь. На карте эхолота сохраняю точки с коряжником — на случай дневного затишья.
Оснастка без лишних узлов
Собираю классический живцовый набор:
• Спиннинг‐«кол»: тест 40-120 г, длина 2,7 м. Жёсткая вершинка пробивает костистую пасть.
• Мультипликатор с фторсиликоновой смазкой — работает тихо, не пугая нервную хищницу.
• Шнур 0,24 мм с тефлоновой пропиткой. Разрывная прочность 32 кг — запас под корягу.
• Поводок из «кевларекса» — комплекс кевлара и нитинола, удерживает зубы без пружинистости.
Крючок беру «тройник» № 3/0 с барбарисовой заточкой, не рву губы плотвичке. Груз-оливка 18 г достаточно тяжел, чтобы живец не зарывался в толщу, и в то же время оставляет ему свободу аагрессивного мотыляния.
За живцом еду ночью на протоку. Идеальна «дрипка» (уклейка длиной ладонь). Она серебрит блоками, создавая эффект стробоскопа. Для транспортировки использую «карбодерму» — кану, покрытую угольной пылью, вода дольше остаётся прохладной.
Насаживаю тройник под спинной плавник, выводя жало наружу. Живец шевелится, будто дёргает звонок, привлекая хозяйку плёса. Вторая снасть готова с клиновой огрузкой: на ней сижок — тёмная верховка для мутного участка.
Тактика подсечки
Щука берёт хаотично: иногда резкий удар, иногда легкий прогиб вершинки. Жду две-три секунды — достаточно, чтобы пасть сомкнулась глубже заглотки. Резко вырываю метров пять шнура, фиксирую шпулю большим пальцем, вкладываю спиннинг в бок и совершаю короткий взмах кистью. Импульс передаётся прямо в крюк, без «соплей».
Трофейная рыба сразу уходит в сторону коряги. Шнур поёт, вибрация передаётся через бланк — чувство, будто держишь телеграфный провод во время грозы. Гашу рывки полуприцельным форсированием, не давая ей вдохнуть кислород.
На седьмой минуте вижу бронзовую спину. Кипучий нажим переходит в глухое окружение. Здесь трюк: опускаю вершинку под воду, рисую полукруг, заставляя щуку «нарезать» сама себя по радиусу, пока мышцы наполняются молочной кислотой. Подсачек держу сбоку, а не строго перед носом, тогда развернуться у рыбы шансов меньше. Весы показывают 7,8 кг — достойный майский результат.
Для сохранности тушки использую «морбиту» — ветеринарный раствор, распыляемый на жабры, благодаря нему кровь сворачивается быстрее, мякоть остаётся стекловидной. Храню добычу в промаринованномнном холщовом мешке, опущенном в тенистый омут.
Философия майской охоты
Майская щука — как первобытная фреска: яркая, хищная, без слов рассказывает историю реки. Каждый трофей напоминает, что весенний хищник питается не алчностью, а циклом жизни, ведь прошлогодний мал уже вырос на её отбросах. И когда очередная «зубастая» стрела прорывает зеркало воды, слышу шёпот прибрежного камыша: хищная драма продолжается, пока рыболов умеет читать между штрихами травы.